Леонардо да Винчи и Амбуаз

Амбуаз

Когда Леонардо да Винчи приехал в Амбуаз в 1516 году, это был его первый визит во Францию. Однако художник уже не первый раз работал на французов и не раз слышал название Амбуаз.

Когда Людовик XII в 1500 году завоевал Милан, он захватил первого покровителя Леонардо, герцога Людовико Сфорца, и заточил его в тюрьму во Франции, скорее всего в донжон замка Loches. Во время продолжающейся французкой кампании в Италии, Леонардо работал на Карла II Амбуазского, правителя Милана, назначенного Людовиком XII, сначала занимаясь военными инженерными схемами, а потом был вовлечен также и в скульптурные и архитектурные проекты. Работы завершились с отречением Людовика XII от Милана в 1513 году, но когда на трон взошел Франциск I, он не терял времени и соблазнил Леонардо покинуть Италию и отправиться в безопасное и комфортное место — такое как Амбуаз — назначив ему пенсию в 700 золотых экю в год.

Леонардо привез с собой несколько из своих лучших работ, возможно среди них была и Мона Лиза — по крайней мере, когда кардинал Людовик Арагонский посетил стареющего художника в октябре 1517 года, секретарь кардинала, Антонио де Беатис, записал, что «они видели  одну определнно флорентийскую даму, нарисованную с натуры по заказу его сиятельства, Гуилано де Медичи».

К сожалению, в Амбуазе художник почти не рисовал. Скульптор и ювелик Бенвенуто Челлини, другой итальяский мастер, работавший во Франции, осуждал Франциска I за то, что он почти не оставлял Леонардо одного: «поэтому он не имел возможности реализовать свои великолепные изучения, которые он проводил с такой самоотдачей». Помимо этого Беатис дает другое правдоподобное объяснение, что «поскольку его правая рука оказалась частично парализована, нельзя ожидать от него изысканных вещей» — хотя Леонардо, кстати, был левша.

 

An aside by de Beatis gives the slightly more
plausible explanation that “on account of a certain paralysis having seized him in the
right hand one cannot expect more fine things from him” – though Leonardo was
actually left-handed. Perhaps he was simply settling into a dignified retirement, freely
pursuing the unorthodox inventions that characterized this last period of his life.
Celebrity culture makes much of these as proof of his “universal genius”, but in fact
Leonardo’s achievements were outstripped by many contemporaries, and few of his
inventions were either practical or original. Their fame really rests on the fact that some
seem to foretell future technologies – though Leonardo rarely worked out the actual
details, as with his absurd sketch for a man-powered helicopter.

Амбуаз

Leonardo also worked on a design for a château at Romorantin, some of the
features of which may have influenced the construction of Chambord (see p.154),
and re-created his famous mechanical lion, which took part in an elaborate masquerade
at Blois. The beast apparently walked several menacing steps towards the king
before its head split open to reveal the royal lilies set against a blue background.
For all this uneven output, the old man grew close to his employer, François I.
Cellini heard the king say “that he believed no man had been born into the world
who knew as much as Leonardo, and this not only in matters concerning sculpture,
painting and architecture, but because he was a very great philosopher”. A
poignant anecdote relates that in the harsh winter of 1518–19, which was so cold
that ice broke down an arch of Amboise’s bridge, Leonardo rescued a swallow that
was too frail to continue its southward migration. He kept it in his rooms at the
Clos-Lucé as a companion to his decline, and died on May 2, 1519 – legend has it,
in the arms of the king.

 

Амбуаз